Главный русский инструмент

Главный русский инструмент

Практически у всех народов существует огромное количество различных музыкальных инструментов, конкретно этому обилию мы должны возникновением ансамблей и оркестров. Но можно гласить и о существовании некоторых «самых главных» государственных инструментов. Обычно, они являются не только лишь визитной карточкой этнической музыки за рубежом, да и неким устойчивым стереотипом восприятия своей музыкальной культуры Главный русский инструмент.

Таким инвентарем у старых греков, к примеру, была кифара, у современных украинцев – кобза, у карпатских русинов – труба‑трембита, у сербов – скрипка‑гусла, у шотландцев – волынка. Эти инструменты ценны не только лишь как самобытное устройство для извлечения прекрасных звуков, да и как один из методов самоидентификации народа. Они не только лишь Главный русский инструмент любимы, но являются неотъемлемой частью этнической культуры, про их сложены сказки, рассказы о их вплетены в легенды, они непременно участвуют в народной обрядности, служат некоторым образом‑эмблемой в мифопоэтическом творчестве народа. Сохранность этих инструментов в культуре и определённый консерватизм по отношению к соблюдению традиций, связанных с Главный русский инструмент ними, в древности воспринимался как залог сохранения обычаев в чистоте и, как следует, крепил этническое самоощущение, самостоятельность народа. В сочинении «Древние обычаи спартанцев» Плутарх писал:

«Спартанцы не разрешали никому хоть сколько‑нибудь изменять установлениям старых музыкантов. Даже Терпандра[158], 1-го из наилучших и наистарейших кифаредов собственного времени, восхвалявшего подвиги героев, даже его эфоры подвергли Главный русский инструмент наказанию, а его кифару пробили гвоздями за то, что, стремясь достигнуть контраста звуков, он натянул на ней дополнительно еще одну струну. Спартанцы обожали только обыкновенные мелодии. Когда Тимофей принял роль в карнейском праздничке, один из эфоров, взяв в руки клинок, спросил его, с какой стороны лучше обрубить на его Главный русский инструмент инструменте струны, добавленные сверх положенных семи».

Так вышло, что эмблемой российской народной инструментальной музыки за рубежом стала балалайка, инструмент, естественно очень неплохой и броский, но ветреный. Очень тяжело отыскать (мне неведома) русскую сказку про балалайку, ещё сложнее найти её уникальное, самобытное место в народной обрядности. Непременно, что балалайку Главный русский инструмент мы везде встречаем в российской фольклорной традиции, но в пляске либо танце она свободно заменяется хоть каким другим подходящим инвентарем. Совсем нереально найти даже следы, даже намёк на то, что балалайка в славянской мифологии является либо являлась каким бы то ни было эмблемой. Единственный смысл, который соотносит с Главный русский инструмент ней российский фольклор – это знак веселья и праздности. Так, пустомелю и пустозвона, в народе уничижительно называли «балалайка». Мы безоговорочно согласимся, что балалайка – это очень неплохой (в особенности в опытных руках) и самобытный российский народный инструмент, балалайка, непременно, соответствующий атрибут обычного праздничка и веселия, но в качестве знака российской государственной музыкальной традиции Главный русский инструмент она очевидно на данный момент занимает не своё место.

Совершенно другое дело – гусли. Гусли укоренены в российской истории и мифологии, они зарождаются вкупе с нашими преданиями и сразу с нашей историей. Легендами о гуслях пронизана вся российская мифология.

1-ое известное нам литературное упоминание о гуслярах, как Главный русский инструмент о славянском инструменте, принадлежит византийскому создателю конца VI – начала VII в. Фелфилакту Симокатте. Вот оно с некими сокращениями:

«На другой денек трое людей из племени славян, не имеющие никакого стального орудия либо каких‑или военных приспособлений, были взяты в плен телохранителями правителя; единственным их багажом были гусли, и ничего другого они Главный русский инструмент не несли с собою. Правитель стал их расспрашивать, какого они племени, где назначено судьбой им жить и по какой причине они крутятся в римских границах. Они отвечали, что по племени они – славяне, что живут на краю западного Океана(…).

Гусли они носят поэтому, что не привыкли облекать свои тела в стальное Главный русский инструмент орудие: их страна не знает железа, но поэтому умиротворенно и без бунтов проходит жизнь у их; что они играют на лирах поэтому, что не обучены трубить в трубы».

Разумеется, что славяне тогда не жили в каменном веке. И по поводу написанного высказывались различные точки зрения. Так, к Главный русский инструмент примеру, Гильфердинг считал, что византийцы повстречались со славянскими жрецами, которым нельзя было брать в руки орудие, также, что это были славянские лазутчики, замаскированные под кочевых гусляров, калик. Лев Прозоров высказал увлекательное мировоззрение о том, что это были бы и славяне, соблюдавшие ритуальное перемирие во время празднования дней Мамы‑Земли, когда всем Главный русский инструмент воспрещалась браться за орудие и дотрагиваться к металлу. Так либо по другому, но мы желаем направить внимание читателей на то, что уже в VI–VII веках по свидетельству греков гусли были не только лишь всераспространенным славянским инвентарем, да и были наделены некими ритуальными чертами. Из этого отрывка можно прийти Главный русский инструмент к выводу, что уже тогда гусли были не просто инвентарем, а инвентарем, который человеческое сознание заполняло особенным священным смыслом. Из отрывка следует, что гусли – инструмент каких‑то особенных людей, которые не берутся за орудие и из всей иной деятельности предпочитают только игру на гуслях и пение. Тут разумеется Главный русский инструмент не обыденное, а особенное место, которое занимают гусли в мироощущении говоривших с царем музыкантов. В славянских языках остались следы представлений о гуслях как об инструменте, связанном с чудом, волшебством, чародейством:

«Язык немедля показывает и на ближний круг значений, соотносимых с гуслями: польск. gusla – «колдовать», guslarz и guslarka – «колдун Главный русский инструмент», «колдунья», луж. gusslowasch – «языческий ритуал, жертва, колдовать», gusslowar – «колдун», сюда же примыкает и литовское goslus – «чародейство». Необходимо отметить, что связь гуслей с колдовством на языковом уровне выслеживается только у западных славян в ареале Балтийского моря»[159].

Другими словами, в те отдалёкие времена гусли уже были не просто музыкальным инвентарем, а Главный русский инструмент инвентарем священным, связанным с ранешней натурфилософией и духовными исканиями старых мыслителей.

Направляет на себя внимание тривиальная связь гусельной символики и обрядности с старыми европейскими дохристианскими религиозно‑философскими традициями. Разумеется, что все эти схожие музыкальные традиции происходят из 1-го корня старой арийской[160]натурфилософии.

Бесспорны параллели с магическим учением Старой Греции и Главный русский инструмент Фракии (а позже Рима), связанным с именованием знаменитого музыканта, поэта и певца Орфея. Он числился отпрыском фракийского речного бога Эагра и музы Каллиопы. Учение орфиков носило подчёркнуто эзотерический нрав, что сближает его с пифагорейством и элевсинскими мистериями. Орфею приписывается создание одной из более значимых предфилософских школ Старой Греции Главный русский инструмент. Знаменитым местом рождения Орфея, как и местом его погибели, числилась территория, с незапамятных времен населённая «индоевропейцами» – фракийцами, – участвовавшими в этногенезе балканских славян.

Орфей у фракийцев. Роспись кратера около 450 г. до Р.Х.

В процессе исследования мы направили внимание, что те остатки старой российской гусельной культуры, что дошли до нашего времени, имеют Главный русский инструмент тривиальные параллели с практикой «мистической музыки», принятой у старых кельтов. Кельтский бог Дагда почитался хорошим подателем благ и властелином природы. Подобно тому, как это было у Садка, супругой Дагды числилась река, именуемая Войн. Дагда обладал 2-мя магическими арфами. Когда он играл на их, времена года шли установленным чередом и Главный русский инструмент в мире налаживался порядок. С помощью этих арф он был в состоянии сделать денек солнечным и устроить грозу либо шторм. Основная часть преданий о Дагде и его магической арфе утрачены. Понятно, что конкретно они легли в базу философских мнений старых кельтов о магической силе арфы, пения и Главный русский инструмент струнной музыки. Эти представления породили целое сословие – ветвь друидов, именуемых бардами и филидами.

Изображение Дагды, окруженного животными. Древная кельтская чеканка

С гусельной традицией балтийских финно‑угров находится не сходство, а практически полное тождество. Заимствовав от местного дофинского, «индоевропейского» населения, прямыми потомками которого являются славяне и балты, не только лишь Главный русский инструмент культурные заслуги, мифологию и гусельную традицию, да и в приметной степени арийскую кровь, балтийские финно‑угры стали продолжателями той же арийской музыкальной традиции, что и славяне, окрасив её несколько своим этническим колоритом. Даже имя головного персонажа Калевалы Вяйнямёйнена, можно перевезти на российский, как Ваня, другими словами Иван, в качестве этнонима это имя Главный русский инструмент переводится как «русский», так как «вене» по‑фински означает – российский.

Сделав такое обширное отступление, мы выделили, что российская гусельная традиция всходит к старым пластам «индоевропейской» – арийской культуры. Вот поэтому она имеет аналоги в мифологии, к примеру, греков, римлян и кельтов. В российской мифологии гусли, как главный элемент Главный русский инструмент конструкции мифа, размещены в самом ядре мифологических и космогонических представлений. Они связаны с преданиями о сотворении мира, о его устройстве и упорядочивании. Сам инструмент, конструкция и заглавие частей являются моделью первобытного мироздания, потому и игра на нём числилась актом творческим, в некой степени символически уподобляющим гусляра Творцу. Под гусли Главный русский инструмент исполнялись духовные стихи и эпические песни. Старая история народа, мифологическая и событийная, воспроизводилась под звуки гуслей, заставляя слушателя проживать действия, происходившие некогда с праотцами и сказочными героями. Таким макаром, слышавший пение гусляра человек уподоблялся собственному народу, история всех протцов становилась его личной историей, легенды протцов делались его личными Главный русский инструмент легендами, через эти священные песни человек инициировался в собственный этнос, становился тождественным ему, становился русским, высился идеями до Бога.

На замену дохристианским представлениям о мире и месте человека в нём пришли представления христианские. И гусли, бывшие некогда инвентарем языческих мудрецов и поэтов, зазвучали словами Евангелия и Новозаветными историям. Когда Главный русский инструмент славянские духовные искания возвысились до принятия Православной веры и когда вера была принята, гусли, как инструмент философско‑религиозный, продолжали употребляться в духовной практике, выполняя ту же функцию, что и до этого, но наполнив ее новым духовным содержанием. Эта устойчивость культурной роли гуслей и признание их христианским духовенством в качестве угодного Главный русский инструмент Богу инструмента показательна и изумительна. Образ боговдохновенного певца царя Давида поменял старый и позабытый образ дохристианского «Великого Гусляра», культурного героя и соучастника творения, а, может, даже и самого Творца Мира. Используя описание гусельной игры как схемы, как образного примера, православные монахи стали так передавать методы овладения «умно сердечным Главный русский инструмент деланием» – непрерывной молитвой, заветным познанием православных христиан.

Воинское сословие в протяжении долгого времени использовало гусли как собственный главный, «культовый» инструмент, и об этом огромное количество свидетельств в былинном эпосе. Не случаем, фактически все былинные богатыри сразу являются выдающимися гуслярами. Даже более того, кажется, что наш эпос не знает ни 1-го героя Главный русский инструмент‑гусляра, который не был бы сразу воякой, включая и новгородца Садка. Ну и взятый финнами и карелами от славян образ головного гусляра – Вяйне также не может быть примером только музыканта, сначала он герой‑богатырь. В непременное образование древнерусского юноши, которого готовили стать воякой, входило обучение игре на гуслях Главный русский инструмент. Гусельная музыка аккомпанировала российского человека с рождения до погибели. В детстве он обучался на их играть, позднее хоть какой досуг вояки либо торжественные пиры не обходились без звука гуслей. В старых российских храмах под звуки гуслей разрешалось проводить богослужение. И, как мне понятно, этот обычай хоть и прочно забыт, но Церковью Главный русский инструмент не отменён и не запрещён. Когда человек погибал, то поминальные собрания также сопровождались пением старин, духовных стихов и игрой на гуслях.

В среде обычного народа гусли бытовали до конца XX века. Они не пропали, они дожили до нас. Совсем разумеется, что до этого они были всераспространены ещё Главный русский инструмент обширнее и что профессиональных музыкантов было много больше, ежели этнологам удалось зафиксировать во 2-ой половине XX века. Гусельная традиция обхватывала все проявления народного досуга. На гуслях игрались во время хороводов, под пляску и под торжественные боевые состязания, игрались на обрядовых действах, на святочных сборищах, на свадьбах, во время гуляний и просто Главный русский инструмент себе (своя игра).

Если поглядим на карту, которая иллюстрирует территориальное распространение гусельной традиции, то увидим, что регион меж Белоснежным и Балтийским морями является ядром, серединой этой широкой зоны. Все неславянские народы, у каких есть подобные инструменты, находятся на периферии этой зоны и или являются родственниками и Главный русский инструмент соучастниками формирования гусельной культуры (как балты либо балтийские финно‑угры) или соседями, заимствовавшими этот инструмент от славян в процессе славянского заселения просторов Евразии, как, к примеру, ханты и манси. Таким макаром, славяне, а на данный момент – российские являются основными носителями культуры крыловидных гуслей в мире и главными распространителями этой традиции посреди других Главный русский инструмент народов.

Броско, что зона «ядра» распространения гусельной традиции географически совпадает с теми территориями, которые многими исследователями, придерживающимися теории северного происхождения индоевропейцев[161], числятся начальным местом формирования «протоиндоевропейцев», другими словами «протоариев». Как проявили свежие исследования генетиков[162], маркер мужской хромосомы гаплогруппы R1a, свидетельствующий о родстве по отцовской полосы, встречающийся у многих Главный русский инструмент европейцев, но более соответствующий в большей степени для восточных славян, также для северных индийцев высших сословий (около 100 миллионов человек), эта гаплогруппа (R1a) и является генетическим признаком потомков ариев, людей о которых ведает Махабхарата и Рамаяна[163].

Помня о том, что российские (вместе с украинцами, белорусами и балтами Главный русский инструмент), являются прямыми потомками старых ариев – носителей маркера (R1a), что современными основными носителями гусельной традиции являются российские (и балты), что территория предположительного «ядра» распространения гусельной традиции совпадает с тем регионом, который приверженцы «арктической теории» считают местом формирования протцов старых ариев, можно представить, что истоки гусельной традиции всходят к старым насельникам этого Главный русский инструмент региона – старым ариям, либо поточнее, даже к их праотцам.

Складывается воспоминание, что российские, потомки старых ариев по мужской полосы, оставшиеся жить на прародине, продолжали хранить древнейшую культуру и старый музыкальный инструмент, который с течением времени перевоплотился не только лишь в государственный знак, да и, вместе с Главный русский инструмент гусельной культурой, в этнический маркер, помечающий места проживания славян и балтов – прямых потомков старых ариев.

Если рассуждать о гуслях как об этнокультурном парадоксе то, непременно, стоит признать, что гусли – «главный» российский инструмент. И подражая неведомому старому поэту, сочинителю стиха о Голубиной книжке, который, описывая первосущности мироздания, пел:

Кипарис‑древо – всем Главный русский инструмент древам отец.

Индрик‑зверек – всем животным отец.

Острафиль‑птица – всем птицам – мама.

Бела‑рыба – всем рыбам мама.

Ильмень озеро – всем озёрам мама.

Окиян море – всем морям отец…

Охото с ухмылкой добавить, говоря о российской музыкальной традиции: «Крыловидные гусли – всем гуслям мама!».

А подытоживая исследование, сделать тривиальный и неоспоримый вывод Главный русский инструмент, что гусли – наш главный государственный инструмент!


glavnie-napravleniya-razvitiya-shkoli.html
glavnie-normalnie-napryazheniya-i-glavnie-napravleniya.html
glavnie-novosti-sporta-v-ingushetii-poyavitsya-samij-bolshoj-sportkompleks-v-respublike-21-upominaniya-ministra-sporta.html