Глеб Успенский. Записки одного лентяя

— Гов-ворил он этта… — вроде бы смутно что-то припоминая и внимательно приглядываясь к чему-то, с расстановкой начал ходок: — гласил он этта: «Что есть человек?»

— Как что?

— Да! Что такое?

Мы не могли отвечать.

— Останки! Больше ничего. Так, что ли?

— Ну останки, — ответили мы. — Ну?

— Ну вот! Мне Глеб Успенский. Записки одного лентяя бы с головой-то разобраться, а то я для тебя объясню, погоди. Поведем дело по порядку. Стало быть, останки — раз…

Ходок загнул один палец на руке.

— Раз, — повторил он. — Хорошо. А земля? По-твоему, земля что будет?

Мы не знали, что сказать.

— Снова же останки! — отрадно произнес ходок. — Лицезрел? И земля, стало Глеб Успенский. Записки одного лентяя быть, тоже останки, — вот и два. Сейчас гляди…

Ходок тормознул.

— Гляди сейчас… Нежели я, например, пойду в землю, поэтому я из земли вышел, из земли. Нежели я пойду в землю, к примеру, назад, каким же, стало быть, родом можно с меня брать выкупные за землю?

— А-а! — отрадно Глеб Успенский. Записки одного лентяя произнесли мы.

— Погоди! Здесь нужно еще бы слово… Видите, господа, как надо-то.

Ходок поднялся и стал среди комнаты, приготовляясь отложить на руке очередной палец.

— Здесь самого настоящего-то еще нисколечко не сказано. А ах так нужно: почему, к примеру… — Но тут он тормознул и живо произнес: — душу Глеб Успенский. Записки одного лентяя кто для тебя отдал?

— Бог.

— Правильно! Отлично! Сейчас гляди сюда…

Мы было приготовились «глядеть»; но ходок опять споткнулся, растерял энергию и, ударив руками о ноги, практически в отчаянии воскрикнул:

— Нету! Ничего не сделаешь! Всё не туды… Ах, боже мой! Да здесь, я для тебя скажу, нешто столько! Здесь Глеб Успенский. Записки одного лентяя нужно гласить вона откудова! Здесь о душе-то нужно — эво сколько! Нет, нету!

— Да ты припомни, пожалуйста, просто, покойно.

— Да нет, нету! Ивану бы Митричу нужно это. Гласил я старичку: «потрудись, пойди за мир, постой…» Н-ну!.. ну и стар, ну и дома надобен… Нет, здесь нешто так надо-то Глеб Успенский. Записки одного лентяя? Э-эх, господа!

Ходок намеревался уходить.

— Куда ж ты? — произнес я; но ходок не слыхал и, делая поворот медлительно к двери, гласил:

— За такое дело не один человек стал!.. Взгляни! Куда хошь, не отступим. Д-да!..

— Куда ж ты уходишь?

— Д-да! За это дело помереть, и то ничего Глеб Успенский. Записки одного лентяя… Нам дана душа — тоже и об этом нужно поразмыслить… Вот что! Прощения просим!

Гласил он это каким-то отчаянным голосом и, не слушая нас, направился к двери и ушел.

— Куда же ты пойдешь? — спросил я, высунувшись в окно.

Ходок тормознул.

— К угоднику теперича я пойду. Помолюсь, чтоб отдал мне Глеб Успенский. Записки одного лентяя бог понятие… Батюшка! Отец небесный!

В голосе его звучали слезы.

— Прощайте! — произнес он тихо и пошел. Так ничего мы и не достигнули.

— Зацепка в уме, — произнес Лукьян, всегда молчавший и таращивший на мужчины глаза. — Должно быть, и ему до мозгу голову-то прошибли, — прибавил он в виде остроты.

Но Глеб Успенский. Записки одного лентяя мы не могли ответить на нее.

Гость в задумчивости торопливо прогуливался из угла в угол и торопливо курил. Я смотрел в окно вослед ходоку и тоже задумывался.

Упражнение 22

В этом упражнении внимание должно быть «вынесено» вовне. Актеры разыгрывают диалог, но центром внимания для их является управляющий, который находится за рамками пьесы Глеб Успенский. Записки одного лентяя. Он — «дирижер», руководящий актерами. Гласить свою реплику любой из актеров должен только после того, как управляющий подаст условный сигнал, неприметный другим участникам тренинга (к примеру, чуть щелкнет пальцами). Сигнал должен быть звуковой, потому что текст диалога актеры будут читать по бумажке.

М. А. Булгаков. Кабала святош

Мольер заходит Глеб Успенский. Записки одного лентяя, издалече кланяется Людовику, проходит при величайшем внимании придворных. Он очень постарел, лицо нездоровое, сероватое.

Мольер. Сир.

Людовик. Государь де Мольер, я ужинаю, вы не в претензии?

Мольер. О, сир.

Людовик. А вы со мной? (В место.) Стул, прибор.

Мольер (бледнея). Ваше величество, этой чести я принять не могу. Увольте Глеб Успенский. Записки одного лентяя.

Стул возникает, и Мольер садится на край его.

Людовик. Как относитесь к цыпленку?

Мольер. Любимое мое блюдо, сударь. (Умоляюще.) Разрешите встать.

Людовик. Ешьте. Как поживает мой крестник?

Мольер. К величавому горю моему, сударь, ребенок погиб.

Людовик. Как, и 2-ой?

Мольер. Не живут мои малыши, сударь.

Людовик. Не следует унывать.

Мольер Глеб Успенский. Записки одного лентяя. Ваше величество, во Франции не было варианта, чтоб кто-либо ужинал с вами. Я беспокоюсь.

Людовик. Франция, государь де Мольер, перед вами в кресле. Она ест цыпленка и не волнуется.

Мольер. О, сир, только вы один в мире сможете высказаться так.

Людовик. Скажите, чем даст короля в последнее время Глеб Успенский. Записки одного лентяя ваше профессиональное перо?

Мольер. Сударь… то, что может… послужить… (Беспокоится.)

Людовик. Остро пишете. Но необходимо знать, что есть темы, которых нужно касаться с осторожностью. А в вашем «Тартюфе» вы были, согласитесь, неосмотрительны. Духовных лиц надлежит уважать. Я надеюсь, что мой писатель не может быть атеистом?

Мольер (испуганно). Помилуйте… ваше Глеб Успенский. Записки одного лентяя величество…

Людовик. Твердо веря в то, что в предстоящем ваше творчество пойдет по правильному пути, я вам разрешаю играть в Пале-Рояле вашу пьесу «Тартюф».

Мольер (приходит в странноватое состояние). Люблю тебя, повелитель! (В волнении.) Где архиепископ де Шаррон? Вы слышите? Вы слышите?

Людовик встает.

Глас: «Королевский ужин окончен».


glavnie-predposilki-uskorennogo-razvitiya-proizvodstv-neftehimicheskogo-sinteza.html
glavnie-principi-programmi-profilaktiki.html
glavnie-rasporyaditeli-byudzhetnih-sredstv.html